Персональная страница публициста Олега Кипкало. Философия. Античная философия. Гераклит.


Античная философия.



Гераклит.
                                                                                         

Тексты.


Гераклит Эфесский (ок.544-483 до н.э.). 61. Древняя Греция. Эфес. Материалист. Диалектик.
Аристократ по рождению.
Сочинение "О природе" (сохранились отрывки).
Проблема бытия и первооснова всего сущего.
Первооснова сущего - мировой огонь, который есть также душа и разум (логос), он "мерами вспыхивает и мерами угасает"; путем сгущения из огня возникают все вещи, путем разжижения в него возращаются.
В духе представлений ионийской натурфилософии о всеобщей изменчивости вещей Гераклит развивал учение о вечно живом огне. Во-первых - он есть начало всего существующего, во-вторых - борьба противоположностей, в ходе которой достигается гармония, возникает единый упорядоченный космос. Единство, содержащее в себе борьбу противоположностей, - это логос, вечный закон космоса.
Высказал идею непрерывного изменения, становления. Противоположности пребывают в вечной борьбе, в то же время в космосе существует "скрытая гармония".
Проблема общественного развития.
В качестве основы общественного развития принимал противоречие. Этой противоречивостью есть война, которой человечество обязано своим происхождением и расцветом. Именно противоречивость (война) сделала одних рабами, других свободными, третьих - полубогами. Через войну "бессмертные - смертны, смертные - бессмертны, жизнь одних есть смерть других, смерть одних есть жизнь других". Гераклит понимает войну не просто как сложное, трагическое общественное явление, но и как явление, которое составляет сущность жизни. Не следует забывать, что Гераклит жил и творил во время греко-персидской войны, которая продолжалась почти 50 лет (500-449 до н.э.)
Считал человеческое существование настолько трагичным, что единственно правильной реакцией на него он считал слезы, из-за чего он был прозван "Плачущим".
Мощное государство - это такое государство, которое опирается на закон, а все человеческие законы "живятся одним божественным". Правовое регулирование отношений между личностью и обществом, личностью и государством.
Проблема познания мира.
Необходимость познания мира в его противоречивом единстве. Сыграл исключительную роль в разработке диалектики. В мире господствует гармония благодаря наличию в нем высоких и низких тонов, где те, что расходятся, - сходятся, а те, что сходятся, - расходятся.
В основе вещей - огонь. "Все обменивается на огонь и огонь - на все, как товары - на золото, и золото - на товары". Огонь как первооснова всех вещей есть единство и борьба противоположностей. Внутренне свойственную явлениям природы закономерность он называет "логосом", то есть судьбой, разумом. "Этот космос один и тот же для всего существующего, не сотворил никто из богов и никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, который мерами воспламеняется и мерами гаснет".
Учил о совпадении судьбы, необходимости и разума. "Бог - это вечный, периодический огонь, судьба же - разум, творящий все из противоположностей". Все зависит от судьбы, а последняя тождественна необходимости. Сущность судьбы есть разум, который управляет сущностью всего.
Источник: справочник.


ГЕРАКЛИТ Эфесский (лат. Heraclitus, греч. Ираклитос) (около 550 до н.э., Эфес, Малая Азия - около 480 до н.э.), древнегреческий философ, один из крупнейших представителей ионийской школы философии. Первоначалом сущего считал огонь. Создатель концепции непрерывного изменения, учения о "логосе", который истолковывался как "бог", "судьба", "необходимость", "вечность". Гераклиту приписывалось знаменитое изречение "нельзя дважды войти в одну и ту же реку". Наряду с Пифагором и Парменидом Гераклит определил основы античной и всей европейской философии. Выявляя всестороннюю загадочность знакомого мира мифа, обычая, традиционной мудрости, Гераклит открывает само бытие как загадку.
Коренной житель Эфеса, сын Блосона, Гераклит принадлежал к древнему аристократическому роду, восходящему к основателю Эфеса Андроклу. Благодаря происхождению Гераклит обладал рядом "царских" привилегий и потомственным жреческим саном при храме Артемиды Эфесской. Однако в его годы жизни власть в Эфесе уже не принадлежала аристократам. Философ не участвовал в общественной жизни города, он отказался от своих титулов, резко отрицательно отзывался о городских порядках и презрительно относился к "толпе". По его словам, "эфесцы заслуживают того, чтобы их перевешали всех поголовно" за то, что они изгнали его друга Гермодора, "сказавши: "Среди нас никто да не будет наилучшим"". Законы города он считал столь безнадежно плохими, что отказал согражданам в просьбе дать им новые, заметив, что лучше играть с детьми, чем участвовать в государственных делах.
Гераклит не покидал Эфеса и ответил отказом на приглашения афинян и персидского царя Дария. По некоторым свидетельствам, Гераклит был учеником Ксенофана и Гиппаса-пифагорейца, по другим же - не был ничьим учеником, но все "узнал от себя самого". Многочисленные анекдоты о смерти Гераклита основаны на некоторых его изречениях, превратно истолкованных и передаваемых понаслышке.
Главный труд Гераклита - книга "О природе" сохранилась в отрывках, но обширно цитируется в работах позднейших античных философов (Платона, Аристотеля и др.). Эта книга состоит из трех частей: о природе, о государстве и о боге, и отличается оригинальностью содержания, образностью и афористичностью языка. Вместе с тем книга трудна для понимания, за что уже в античные времена Гераклит получил прозвище Скутинос (Темный).
Основная идея Гераклита заключается в том, что в природе нет ничего постоянного. Все в природе подобно движению реки, в которую нельзя войти дважды. Одно постоянно переходит в другое, меняя свое состояние. Символическим выражением всеобщего изменения для Гераклита является огонь. Огонь есть непрерывное самоуничтожение, он живет своей смертью. Гераклит ввел новое философское понятие - логос (слово), подразумевая под этим принцип разумного единства мира, который упорядочивает мир при помощи смешения противоположных начал. Противоположности находятся в вечной борьбе, порождая новые явления ("раздор есть отец всего").Человеческий разум и логос имеют общую природу, но логос существует в вечности и управляет космосом, частицей которого является человек.
Традиция сохранила образ Гераклита-мудреца, высокоумного одиночки, презиравшего людей (и тех, кто славился в качестве мудрецов), за непонимание того, что они сами говорят и делают. Истолковав учение Гераклита в духе расхожей мировой скорби о скоротечности жизни и всего в мире, популярная философия видела в нем прототип "плачущего мудреца", подобно тому как в Демокрите находила тип "мудреца смеющегося". Мудрость Гераклита, отрешенная от многознающего невежества людей и живущая в соседстве с простой мудростью бытия, запечатлена характерной сценой: некие странники, пожелавших взглянуть на прославленного мудреца, останавливаются на пороге убогого жилища, смущенные зрелищем невзрачного человека, который греется у очага. "Входите, слышат они, и здесь тоже обитают боги" (Аристотель, "О частях животных").
Гераклит изъяснялся столь сжато и многозначно. Его изречения часто подобны фольклорным загадкам или речениям оракула, который, по словам Гераклита, "...и не говорит, и не утаивает, а подает знаки". Одни полагают, что, написав свое сочинение ("Музы" или "О природе") нарочито темно и отдав его на хранение в храм Артемиды Эфесской, Гераклит будто бы хотел уберечь его от невежественной толпы. Другие видят здесь именно ясно выраженную темноту и загадочность того самого, что подлежит сказыванию. Аристотель объясняет темноту речений Гераклита их синтаксической неопределенностью, вследствие чего высказывание можно прочитать по-разному. Изречения Гераклита в самом деле обнаруживают продуманное строение, особую поэтику. Они насыщены аллитерациями, игрой слов, внутренне связаны хиазмами, инверсиями, бессоюзным синтаксисом или паратаксисом, характерным для строя внутренней речи, речи, обращенной не столько к другим, сколько к себе, слушающей себя, готовой к переосмыслению, к возвращению в стихию мыслящего молчания. Когда трагик Еврипид спросил Сократа о сочинении Гераклита, тот ответил: "Что понял великолепно, чего не понял, думаю, тоже, а впрочем, нужен прямо-таки делосский ныряльщик".
Вопрос, на который отвечает Гераклит, как все есть одно, или что такое (одно) бытие (множественного) сущего? Самый известный ответ на этот вопрос состоит в тезисе "все течет, ничто не покоится". В существовании многого течет (проистекает, происходит) единое бытие. Быть - значит постоянно становиться, перетекать из формы в форму, обновляться, подобно тому, как та же самая река несет новые и новые воды. Другой метафорой бытия как постоянно происходящего оказывается у Гераклита горение, огонь. Строй самодовлеющего мира ("космос") есть "вечноживой огонь, мерно возгорающийся, мерно угасающий". Единое бытие словно разгорается множеством сущего, но и гаснет в нем, равно как и сущее, разгораясь бытием, гаснет в его единстве. Еще одна метафора того же самого - игра: каждый раз новая партия той же самой игры. Становление и постоянство, множественность существующего и единство бытия совмещаются, когда поток мыслится впадающим в самого себя, возгорание и угасание, начало и конец совпадают. Единое бытие множества, мыслимое как поток, впадающий в самого себя, или горение, гаснущее в меру разгорания, точнее (и загадочней) передается уяснением целого как внутренней взаимосвязи противоположного: бытие (течение) ночи и дня есть взаимооперетекание и внутреннее соприсутствие, жизнь живет противоборством смерти, но этим же "живет" и смерть; взаимны бессмертие бессмертных и смертность смертных; противоборствующее этим самым противоборством прочно сцеплено в единую гармонию существования, которая подобна "гармонии лука и лиры". Мир как противоборство противоположного Гераклит передает образом мира-схватки, мира-сражения ("полемос"). "Нужно знать, что сражение всеобще, и тяжба правда, и все становится тяжбой и взаимообязанностью". "Война отец всех, царь всех: одних она объявляет богами, других людьми, одних творит рабами, других свободными".
Образ всеобщего сражения, которым охвачено все сущее в целом и в котором каждое сущее схвачено в том, что собственно оно есть, оказывается также и образом понимания всего и каждого. Таков всеобщий ум в отличие от частных недоразумений, единая и единственная мудрость, соответствующая складу самого сущего, тому, как множество сущего слагается в единство бытия. Этот склад, "слог" подобен тому, как из множества слов слагается единое слово поэмы, космос речи, несущей в себе "образ мира в слове явленный" (Б. Пастернак). Отсюда тема "логоса ", имеющая, судя по некоторым фрагментам, особое значение для Гераклита. Сочинение ("логос") Гераклита открывалось словами: "Относительно этого логоса сущего всегда непонятливы люди...". Аристотель поясняет на этом примере "темноту" Гераклита: если "всегда" относить к "сущему", речь, кажется, идет о "логосе" самого сущего, если же к "непонятливы", то имеется в виду просто сочинение Гераклита. Но именно эта двусмыслица и важна для Гераклита. Греческое слово "логос" значит "слово", "речь", "сочинение", "отчет", но так же и само подотчетное, "положение вещей", "соотношение сил". "Логос"-слово о целом призвано передать, как все сложено в целостность "логоса"-бытия. "Не мне, а "логосу" внимая, мудро согласиться: все есть одно". "Логос" - это форма, то общее, что позволяет передать склад вещей соответствующим складом речи. Отсюда "темнота" изречений Гераклита: бытие, происходящее в противоборстве вещей, схватывается мыслью, живущей противоречием речей.
А. В. Ахутин


"Как мы видели, учение Пифагора очень трудно отличить от течений его последователей. Хотя Пифагор выступил весьма рано, влияние его школы начало сказываться лишь после распространения влияния многих других философов. Первым из них, кто создал теорию, которая все еще пользуется влиянием, был Гераклит. Расцвет его деятельности приходился приблизительно на 500 год до н.э. О его жизни известно очень мало - разве только то, что он, будучи гражданином Эфеса, принадлежал к его аристократии, Гераклит в древности обладал громадной известностью благодаря своему учению, что все находится в состоянии постоянного изменения, но это, как мы увидим, только одна сторона его метафизики.
Гераклит, хотя он и был ионийцем, не принадлежал к научной традиции милетской школы (36). Он был мистиком, но особого рода. Он рассматривал огонь как основную субстанцию; все, подобно пламени в костре, рождается благодаря чьей-либо смерти. "Бессмертные - смертны, смертные - бессмертны, смертью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают". В мире существует единство, но это единство образуется сочетанием противоположностей. "Из всего - одно, из одного - все", но многое имеет меньше реальности, чем единое, которое есть Бог.
Судя по сохранившимся отрывкам из его произведений, Гераклит, по-видимому, не обладал добродушным характером. Он был склонен к сарказму и представлял собой полную противоположность демократу. Относительно своих сограждан он говорит: "Правильно поступили бы эфесцы, если бы все они, сколько ни есть возмужалых, повесили друг друга и оставили город для несовершеннолетних, - они, изгнавшие Гермодора, мужа наилучшего среди них, со словами: "Да не будет Среди нас никто наилучшим, если же таковой окажется, то пусть он живет в другом месте и среди других"". Он плохо отзывался обо всех -известных своих предшественниках, за одним только исключением:
"Гомер заслуживает того, чтобы быть изгнанным из общественных мест и быть высеченным розгами". "Никто из тех, чьи учения я слышал, не дошел до признания, что мудрое от всего отлично". "Многознание не научает быть умным, иначе бы оно научило Гесиода и Пифагора, а также Ксенофана и Гекатея". "Пифагор... составил себе... свою мудрость: многознание и обман". Единственным исключением из этого приговора был Тевтам, говоря о котором, Гераклит отмечает, что его "учение было лучше, чем у других". Если мы попытаемся найти причину этого восхваления, то найдем ее в высказывании Тевтама: "Многие - плохи".
Презрение к человечеству заставляет Гераклита думать, что только сила может принудить людей действовать в соответствии с их собственным благом. Он говорит: "Всякое животное направляется к корму бичом"; и снова: "Ослы золоту предпочли бы солому".
Как и следовало ожидать, Гераклит верит в войну. "Война, - говорит он, - отец всего и всего царь; одним она определила быть богами, другим - людьми; одних она сделала рабами, других - свободными". И еще: "Гомер был неправ, говоря: "Да исчезнет война среди людей и богов!" Он не понимал, что молится за погибель Вселенной; ибо, если бы его молитва была бы услышана, все вещи исчезли бы". И в другом месте: "Следует знать, что война всеобща и правда - борьба и что все происходит через борьбу и по необходимости".
Этика Гераклита представляет собой некоторого рода гордый аскетизм, сильно напоминающий ницшеанский. Он рассматривает душу как смесь воды и огня: огонь - благородное начало, вода - низменное. Душу, где больше всего огня, он называет "сухой". "Сухое сияние - психея мудрейшая и наилучшая". "Услада душам стать влагою". "Невозмужалый отрок ведет опьяневшего мужа, который шатается и не замечает, куда идет, ибо психея его влажна". "Психеям смерть стать водою". "С сердцем бороться трудно: всякое желание покупается ценою психеи". "Не лучше было бы людям, если бы исполнялось все, чего они желают". Можно сказать, что Гераклит высоко оценивает способность, достигаемую благодаря господству над собой, и презирает страсти, которые отвлекают людей от их главных целей.
Отношение Гераклита к современным ему религиям, во всяком случае к вакхической религии, большей частью враждебно, но это не враждебность научного рационалиста. У него была своя собственная религия, и он частично истолковывает ходячую теологию так, чтобы она соответствовала его учению, а частично отвергает ее с явным презрением. Его самого часто считали приверженцем вакхической религии (Корнфорд) и рассматривали как истолкователя мистерий (Пфлейдерер), но мне кажется, что соответствующие фрагменты не подтверждают этой точки зрения. Например, он говорит, что "ведь не священным образом совершаются посвящения в принятые у людей мистерии". Это наводит на мысль, что он имел в виду какие-то возможные мистерии, которые не были бы "несвященными", но которые были бы совершенно отличим от существовавших мистерий. Он был бы религиозным реформатором, если бы не презирал простонародье настолько, чтобы снизойти до религиозной пропаганды.
Привожу все сохранившиеся фрагменты Гераклита, которые раскрывают его отношение к современной ему теологии.
Государь, чей оракул находится в Дельфах, не говорит и не скрывает, но знаками указывает.
Сивилла неистовыми устами произносит угрюмое, неприкрашенное и неподмазанное, и речь ее звучит сквозь тысячелетия, ибо она побуждаема божеством.
Психеи обоняют в Аиде.
Чем больше удел, тем больше и доля достается по жребию. (Те, кто умирает, затем становятся богами.)
Ночным бродягам, магам, вакхантам, менадам, мистам...
Ведь не священным образом совершаются посвящения в принятые у людей мистерии.
И этим статуям они молятся, как если бы кто-либо захотел разговаривать с домами; они не знают, каковы боги и герои.
Если бы не в честь Диониса они совершали шествия и пели фаллический гимн, они бы поступали бесстыднейшим образом. Дионис же, ради которого они неистовствуют в вакханалиях, тождествен Аиду.
Но напрасно они, запятнанные кровью, жертвоприношениями хотят очиститься, как если бы кто-либо, вступив в грязь, грязью пожелал бы обмываться. Безумным посчитал бы его человек, заметивший, что он так поступает.
Гераклит полагал, что огонь является изначальным элементом, из которого возникает все последующее. Фалес, как вы помните, думал, что все произошло из воды. Анаксимен считал, что воздух был первичным элементом. Гераклит же предпочел огонь. Наконец, Эмпедокл пошел на достойный государственного человека компромисс, принимая все четыре элемента: землю, огонь, воздух и воду. Химия древних остановилась на этой стадии развития. И дальнейшего прогресса в этой науке не наблюдалось до тех пор, пока магометанские алхимики не пустились на поиски философского камня, эликсира жизни и способа превращения неблагородных металлов в золото.
Гераклитова метафизика достаточно динамична, чтобы удовлетворять вкусам самых деятельных людей нового времени:
"Этот космос, один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимся и мерами потухающим..."
"Превращения Огня: сначала - море, море же - наполовину земля, наполовину - ураган".
В подобном мире следует ожидать постоянного изменения, и постоянное изменение было тем, во что Гераклит верил.
У него, однако, была и другая доктрина, которой он придавал даже большее значение, чем идее вечного потока. Это была доктрина о слиянии противоположностей. "Они не понимают, - говорит Гераклит, - как расходящееся само с собой согласуется: возвращающаяся {к себе] гармония, как у лука и лиры". Его вера в борьбу связана с этой теорией, ибо в борьбе противоположности соединяются, чтобы породить движение, которое и есть гармония. В мире существует единство, но достигается это единство в результате различия:
"Связи: целое и нецелое, сходящееся и расходящееся, согласное и разногласное, и из всего - одно, и из одного - все".
Иногда он говорит так, как если бы единство являлось более фундаментальным, чем различие:
"И добро, и зло [одно]".
"У Бога прекрасно все, и хорошо, и справедливо, люди же одно считают несправедливым, другое - справедливым".
"Путь вверх и вниз - один и тот же".
"[Бог]: день - ночь, зима - лето, война - мир, изобилие - голод [все противоположности. Этот ум] изменяется, подобно огню, который, смешиваясь с благовониями, называется различно, как различны удовольствия от каждого из них".
Тем не менее не было бы единства, не будь противоположностей, которые сочетаются: "Благо для нас противоположность".
Эта доктрина содержит в себе зародыш гегелевской философии, которая исходит из синтезирования противоположностей.
В метафизике Гераклита, как и в метафизике Анаксимандра, господствовало понятие космической справедливости, которая предотвращает возможность того, чтобы борьба противоположностей когда-либо завершилась полной победой одной из сторон.
"На Огонь обменивается все, и Огонь - на все, как на золото - товары и на товары - золото".
"Огонь живет земли смертью, и воздух живет Огня смертью, вода живет воздуха смертью, земля - воды [смертью]".
"Солнце не перейдет своей меры, иначе его бы настигли Эринии, помощницы Правды".
"Следует знать, что война всеобща и Правда - борьба".
Гераклит неоднократно говорит о "Боге", как об отличном от "богов".
"Человеческий образ мыслей не обладает разумом. Божественный же обладает".
"Младенцем слывет муж для Божества, как мальчик - для мужа".
"Мудрейший из людей по сравнению с Богом покажется обезьяной".
"Прекраснейшая обезьяна отвратительна по сравнению с человеческим родом".
Несомненно, что "Бог" является воплощением космической справедливости.
Учение, что все находится в состоянии потока, - самое знаменное из всех идей Гераклита, и оно больше всего подчеркивается его учениками, как это описывается в платоновском "Теэтете".
"В одну и ту же реку нельзя войти дважды"; "на входящий в одну и ту же реку текут все новые и новые воды" .
"Солнце... новое каждый день".
Его вера во всеобщее изменение, как обычно полагают, была выражена во фразе "все течет", но это, по-видимому, недостоверное положение, как и вашингтоновское: "Отец, я не могу солгать",- и веллингтоновское: "Встань, гвардия, и - на них!" Его работы как и произведения всех философов до Платона, известны только благодаря цитатам, приводимым большей частью для опровержения Платясь и Аристотелем. Если представить, что стало бы с любым из современных философов, если бы он был известен только через полемику с ним его противников, становится ясным, насколько досократики должны были быть замечательны, что даже через туман злобы, распространяемый их врагами, они кажутся все же великими. Но как бы было, Платон и Аристотель соглашаются, что Гераклит учил что "нет ничего вечного, все становится" (Платон) и что "нет ничего прочного" (Аристотель).
Я еще вернусь к рассмотрению этой доктрины в связи с взглядам Платона, который упорно старался ее опровергнуть. Теперь же я буду исследовать не то, что должна об этом сказать философия, а только то, что чувствовали поэты и чему учили люди науки.
Поиски чего-то вечного - один из глубочайших инстинктов, толкающих людей к философии. Он, несомненно, связан с любовью к дому и желанием найти убежище от опасности. Мы, соответственно, находим, что это стремление наиболее страстно выражено у тех, чья жизнь наиболее подвержена катастрофам. Религия ищет вечности в двух формах: в форме Бога и в форме бессмертия души. В Боге нет ни изменчивости, ни подобия круговорота. Жизнь после смерти вечна и неизменна. Бодрость XIX столетия восстановила людей против таких статических представлений, и современная либеральная теология полагает, что на небе имеет место прогресс, а в Божестве происходит эволюция. Но даже и в этом представлении есть нечто вечное, именно сам прогресс и его внутренняя цель. И некоторая доза несчастья, вероятно, возвратит людским надеждам их старую сверхземную форму: если жизнь на земле полна отчаяния, то только на небе может быть обретен мир.
Поэты сетовали на Время, которое уносит с собой каждый предмет их любви.
Резец годов у жизни на челе
За полосой проводит полосу,
Все лучшее, что дышит на земле,
Ложится под разящую косу.
Они обычно добавляли, что их собственные стихи неразрушимы:
И еще века, надеюсь, будут жить стихи мои,
Превознося достоинства твои, вопреки руке его жестокой.
Но это только обычное литературное тщеславие. философски настроенные мистики, неспособные отрицать, что все временное преходяще, изобрели концепцию вечности не как чего-то постоянного в бесконечном времени, но как существующего вне всего временного процесса.
Вечная жизнь, согласно некоторым теологам, например Настоятелю Инге, означает не существование в каждый момент будущего времени, но способ бытия, полностью независимый от времени, в котором нет ни "позже", ни "раньше", а следовательно, нет логической возможности изменения. Эта точка зрения нашла свое поэтическое выражение у Вона:
Я видел Вечность той ночью,
Подобная кольцу великому чистого и бесконечного света,
Вся безмолвная, ибо - прозрачная;
А всюду под нею - Время в часах, днях и годах,
Влекомое сферами и,
Подобно громадной тени движимое, в котором мир
И все к нему относящееся вращалось.
В некоторых из наиболее известных философских систем содержится попытка выразить эту мысль в трезвой прозе, в них проповедуется, что терпеливый и последовательный разум заставит нас в конце концов верить.
Сам Гераклит, при всей своей вере в изменение, допускает нечто вечное. Понятие вечности (в качестве противоположного бесконечной длительности), которое приходит с Парменидом, не может быть найдено у Гераклита, но в его философии субстанциальный (central) огонь никогда не умирает: мир всегда "был, есть и будет вечно живым Огнем". Но огонь есть нечто постоянно изменяющееся, и его постоянство является скорее постоянством процесса, нежели постоянством субстанции, хотя этот взгляд совершенно не следует приписывать самому Гераклиту.
Подобно философии, наука пыталась избежать учения о вечном потоке, найдя некий вечный субстрат среди изменяющихся явлений. По-видимому, химия удовлетворяет этому требованию. Нашли, что огонь, который, казалось бы, разрушал, только превращает: элементы образуют новые комбинации, но каждый атом, который существовал до горения, продолжает существовать и после окончания процесса. Соответственно этому было сделано предположение, что атомы неразрушимы и что все изменения в физическом мире состоят просто в перераспределении неизменных атомов. Этот взгляд господствовал до открытия радиоактивности, когда было обнаружено, что атомы способны разлагаться.
Нимало не смутившись, физики изобрели новые и более мелкие единицы, названные электронами и протонами, из которых, состоят атомы. В течение нескольких лет предполагалось, что эти частицы обладают той неразрушимостью, которая ранее приписывалась только атомам. Но, к несчастью, оказалось, что протоны и электроны могут сталкиваться и взрываться, образуя не новую материю, но волну энергии, распространяющуюся во Вселенной со скоростью света. Энергия должна была заменить материю в качестве некоего вечного начала. Но энергия, в отличие от материи, не является рафинированным выражением общераспространенного понятия "вещи", это просто характерная особенность физических процессов. Энергию можно при достаточной фантазии отождествить с гераклитовым огнем, но это - горение, а не то, что горит. "Что горит" исчезло из современной физики.
Если перейти от малого к большому, то астрономия не позволяет нам более считать небесные тела вечными. Планеты возникли из Солнца, а Солнце произошло из туманности. Солнце существовало и будет еще существовать в течение некоторого времени, но рано или поздно, вероятно через миллионы и миллионы лет, оно взорвется, разрушив все планеты и вернувшись в состояние сильно разреженного газа. Так по крайней мере говорят астрономы. Возможно, что с приближением рокового дня они найдут ошибки в своих расчетах.
Доктрина вечного потока, которую проповедовал Гераклит, мучительна, но наука, как мы видели, не может ее опровергнуть. Одной из главных целей философов было оживить надежды, которые наука, по-видимому, убила. Соответственно этому с большим упорством философы искали что-либо не подчиняющееся империи Временя. Это поиски начинает еще Парменид."
Б.Рассел. "История западной философии".







На главную.